Новое царство. Внутренняя и внешняя политика фараонов.


Египетская военная держава и её территориальные захваты

Изгнание гиксосов из Египта

Карта Древнего Египта периода Нового царства

Карта Египта. Новое царство.

С самого начала Нового царства обнаруживается расхождение между крупной знатью, с одной стороны, и рядовыми рабовладельцами и опиравшимся на них царём — с другой. Освободительную борьбу с гиксосами Фивы начали ещё при XVII династии, возможно, даже не в конце её правления. Но как бы то ни было, последний представитель XVII династии Камес предпринял борьбу заново. На совете сановники отклонили его призыв к войне против гиксосов. Знати было достаточно и южного царства; для знати возделывались лучшие земли, её скот беспрепятственно пасся на выгонах в Дельте, находившейся во власти гиксосов. К борьбе с иноземцами-захватчиками, засевшими на севере страны, знать относилась холодно. И всё-таки фараон выступил против поработителей. Война началась наперекор знати. Успех за успехом венчал это начинание, войско — в его составе были и иноплеменные части с юга — шло «как дыхание огненное», воины захватывали людей и скот. Рассказ об отказе вельмож начинать борьбу и о подвигах рядовых воинов был увековечен царём для всеобщего сведения на плите в государственном храме в Фивах. Самый поход был объявлен предпринятым «по приказу Амона».

Изгнание гиксосов было завершено братом и преемником Камеса Яхмесом I (Яхмос I), взявшим после осады и нескольких битв на воде и на суше твердыню гиксосов на северо-востоке Египта — Аварис. Преследование гиксосов фараон ограничил взятием после трёхлетней осады южно-палестинской крепости Шарухен, чем обезопасил свою восточную границу. Походом в Эфиопию Яхмес утвердил южный рубеж государства неподалёку от вторых порогов. Воины щедро награждались фараоном. Так, одному корабельному воину как при взятии Авариса, так и при взятии Шарухена царь каждый раз отдавал в рабы всех взятых этим воином пленных.

Яхмесу пришлось иметь дело и с восстанием внутри Египта. На юге поднялся мятеж, но Яхмес остался победителем в речной битве. Мятеж был подавлен. Безуспешно кончилась и попытка поднять новый мятеж. Насколько опасны были восстания, видно по щедрым наградам воинам. Один из них получил при подавлении первого восстания в два с половиной раза больше рабов, чем взял пленных, а в придачу ещё пахотную землю; то же «было сотворено» дружине гребцов в целом. При подавлении второго восстания тот же воин получил рабов и землю, по-видимому вовсе не совершив особых подвигов.

Начало XVIII династии

Яхмос I побеждает гиксосов.

Роспись в гробнице. Яхмос I побеждает гиксосов.

С Яхмеса I принято начинать новую, XVIII династию. К этому времени государство было восстановлено примерно в границах, существовавших в период Среднего царства. Не заметно, чтобы за эти пределы вышел и наследник Яхмеса Аменхетеп I (середина XVI в. до н. э.). Выделение Северной Эфиопии в особое наместничество тоже не представляло собою ничего существенно нового.

В результате войны с гиксосами создалось закаленное и по-новому вооружённое войско, опираясь на которое рабовладельческое государство могло перейти к новым завоеваниям для захвата рабов и прочей добычи. Египетское войско Нового царства представляло собой грозную силу. Хотя пехотинцы по-прежнему делились на стрелков и щитоносцев-копейщиков (последовательно, впрочем, это деление не выдерживалось), оружие первых и отчасти вторых стало намного действенней. Стрелки XVIII династии имели уже составной слоёный лук, более мощный, чем прежний простой, и стрелы с медными наконечниками. В качестве добавочного оружия копейщики пользовались секирами и короткими мечами. Нововведением был меч (прямой и серповидный), рубящий, а не только колющий, как старые кинжалы. Броня была известна уже при XVIII династии. Самым важным нововведением в египетском войске со времени гиксосских войн были конь и боевая колесница.

Египетские завоевания. Тутмос I, Тутмос II

Голова из песчаника, из храма Амон-Ра в Карнаке

Голова из песчаника, из храма Амон-Ра в Карнаке. Возможно изображает Тутмоса I. Хранится в Британском музее.

Основателем «мировой» по тому времени Египетской державы явился зять и преемник Аменхетепа I Тутмос I (егип. Джехутимес, вторая половина XVI в. до н. э.). На юге он продвинул границу за третьи пороги. Поход через Палестину и Сирию привёл египтян к Евфрату. Здесь свою боеспособность египетское войско доказало победой над войсками такого крупного государства, как Митанни, расположенного в Северной Месопотамии и притязавшего на север Сирии. Но для того, чтобы Сирия и Палестина прочно вошли в состав Египетской державы, мало было удачного набега.

Грабительские походы обогащали государство, и с Тутмоса начинается громадное каменное строительство храмов в период Нового царства. Главное место почитания бога Амона в Фивах, так называемый Карнакский храм, ранее ничем не выделявшийся среди множества других, при Тутмосе I начали перестраивать в величественное сооружение. Амон вместе с его городом Фивами объявлялся жрецами и фараонами победоносным властителем мира.

Египетские завоевания продолжил сын Тутмоса I Тутмос II. Его походы сопровождались истреблением противников. По его приказу египетское войско перебило у восставших племён эфиопов поголовно всех мужчин, оставив в живых лишь одного из детей эфиопского владетеля, чтобы повергнуть его под ноги фараону. Тутмос II действовал и против азиатских кочевников.

Болезнь или другие причины заставили его искать себе соправителя, но в одну из служб в столичном храме Амона был провозглашён фараоном юный сын царя от одной из жён (не главной) Тутмос III (около 1500 г. до н. э.). По смерти Тутмоса II его вдова и сводная сестра, дочь Тутмоса I Хатшепсут, завладела властью, оставив пасынка царём лишь по имени, а затем открыто объявила себя фараоном, утверждая, что таковым якобы её провозгласил ещё отец. Появление женщины во главе военной державы, активно ведущей завоевательные войны, было, разумеется, событием необычным. Хатшепсут сама не могла предводительствовать войском. Поставить во главе войска своего возможного соперника — Тутмоса III она, по-видимому, не хотела. В Палестине и Сирии, как кажется, лишь несколько местностей подчинялось царице; мирный поход в Южное Красноморье (страну Пунт) и формальное подчинение его, а также приём заморских, возможно критских, послов с дарами не могли заменить для рабовладельческого Египетского государства покорения областей Сирии и Палестины.

Кто же поддерживал царицу не год и не два, а целых два десятилетия? Временщиком при ней был зодчий Сененмут, сын нечиновных родителей, создатель чуда египетского зодчества — уступчатого поминального храма царицы в Фивах (подле нынешнего Дер эль-Бахри). В руках этого вельможи, бывшего, в частности, одним из жрецов Амона, было соединено управление личным хозяйством фараона и хозяйством Амона. Верховный жрец последнего был при Хатшепсут верховным сановником. Хатшепсут, как никто из её предшественников и преемников, подчёркивала свою близость к Амону. Кроме своего поминального храма, она посвятила ему внушительные сооружения в государственном храме, в том числе исполинские обелиски из цельного камня высотою до 30 м. Ею восстанавливались также и другие храмы, стоявшие разорёнными со времён гиксосов при всех её предшественниках. Очевидно, именно храмовая знать, бывшая немалой силой в стране, поддерживала царицу, хотя возможно, что её поддерживали и другие круги господствующего класса.

Фараон-женщина скончалась на 21-м году царствования Тутмоса III. Обосновавшись на престоле единовластным правителем, Тутмос III постарался вытравить всякую память о Хатшепсут, распорядившись уничтожить её изображения и её имя в надписях, а также имена её ближайших приверженцев.

Немедленно после смерти Хатшепсут, на 22-м году своего царствования, Тутмос III двинул свои войска в Палестину и Сирию. У Мегиддо, в Северной Палестине, путь ему преградили союзные сирийско-палестинские правители. Душою союза был правитель сирийского города Кадеша (Кинзы). Наперекор уговорам своих сподвижников избрать обходный путь Тутмос, боясь прослыть у врагов трусом, вышел к Мегиддо прямо через ущелье, такое узкое, что воины и кони должны были следовать по нему гуськом. Неприятель, стоявший против выхода из ущелья, не осмелился напасть на египтян, когда те друг за другом выходили на равнину. Возможно, союзники боялись покинуть свое расположение у города. Фараон также не намеревался предпринимать неожиданное нападение. По просьбе военачальников он подождал, пока из ущелья не вышло все войско, затем с полудня до вечера шел по равнине к ручью, у которого расположился на ночлег. Разразившаяся утром битва кончилась быстро. Случайное скопище сирийско-палестинских дружин под начальством многочисленных вождей не устояло под натиском египетского войска и бежало в город. Но тут египтяне, к досаде фараона, не использовали создавшегося положения. Неприятель бросил стан и колесницы, и египетское войско, занявшись грабежом, не ворвалось за беглецами в город. Понадобилась затем семимесячная осада, чтобы город Мегиддо сдался.

Расправиться с Кадешем фараону удалось не раньше чем через 20 лет после этого.

Колосс Тутмоса II в храме Луксор. Луксор.

Колосс Тутмоса II в храме Луксор. Луксор.

Войну в те времена удобно было вести только летом, когда погода стояла благоприятная и прокорм войска, проводившийся за счет чужих урожаев, не доставлял хлопот. Походы в Палестину  и Сирию следовали один за другим: за 20 лет, между 22-м и 42-м годами своего царствования, Тутмос III совершил не менее 15, упорно закрепляя за собою завоеванное и занимая все новые и новые города и области. Но египетское войско плохо умело брать укрепленные города. Нередко оно отходило ни с чем, предавая все вокруг себя опустошению. Так было и с Кадешем, пока, наконец, в один из последних походов египтяне не ворвались в него через пролом.

Северной границей походов Тутмоса III был, по-видимому, город Каркемиш на Евфрате, на стыке Сирии, Месопотамии и Малой Азии.

Овладение Сирией не могло не повести к столкновению с царством Митанни, расположенным в Северной Месопотамии. Это царство, стоившее тогда на вершине своего могущества, притязало на Сирию. В Митанни видели оплот в своей борьбе против фараона все сирийские государства. Принудив в 33-м году своего царствования уйти за Евфрат митаннийское войско, Тутмос III перевёз сушею построенные в финикийском городе Библе корабли и переправился через реку. Митаннийцы отступили дальше, и Тутмос поплыл вниз по Евфрату, беря города и разоряя посёлки. Новое поражение постигло державу Митанни в 35-м году царствования Тутмоса III. Однако Митанни и после этого продолжало вмешиваться в сирийские дела. Ещё через 7 лет только в трёх городках в области Кадета, которые Тутмос III взял в 42-м году царствования, стояло свыше 700 митаннийцев с полусотней коней.

Тутмос III воевал и на юге. Держава, создававшаяся им с таким упорством, уже простиралась от северной окраины Сирии до четвёртых порогов Нила.

За достигнутые Тутмосом III рубежи не вышли и его преемники. Эфиопия, Сирия и Палестина платили ежегодную дань. Ливия тоже числилась данницей. С Южного Красноморья прибывали фараону дары. Их везли фараону и посольств со средиземноморских островов. Египетский наместник Сирии и Палестины — «начальник стран северных»— при Тутмосе III считался его доверенным и на островах Средиземного моря. Цари Вавилона, хеттов, Ассирии, вынужденные считаться с чрезвычайно возросшим значением Египта в международных делах, слали фараону почтительные подарки, которые он считал данью. Побеждённых сирийских и палестинских правителей он заново назначал в их города с условием исправного платежа дани. Детей этих правителей брали заложниками в Фивы.

Период наивысшего могущества Египта

Хотя в Сирии и Палестине размещены были представители фараона и воинские отряды, значение египетского «начальника стран северных» было там все же ограниченным. Иное дело Эфиопия. С эфиопов (к которым в это время причисляли и некоторые негритянские племена) также взималась дань, но Эфиопия входила более прочно в состав Египетского государства. Здесь селились египтяне, имелись египетские укреплённые города, и «начальник стран южных» — он же по сану «сын царя» (настоящие царевичи во времена Нового царства не управляли Эфиопией) — был подлинным наместником фараона.

Новая обстановка предъявляла новые требования и к управлению самим Египтом. Власть верховного сановника была теперь разделена между двумя лицами:

  1. один осуществлял власть над Верхним Египтом
  2. другой над Нижним Египтом

Завоеватель должен был уметь ладить с войском, потворствуя беспощадному ограблению побеждённых и осыпая победителей золотым дождём наград. Но и жречество бога Амона нужно было привлекать на сторону фараона — ему перепадала большая доля добычи. Главный храм этого бога в столице (так называемый Карнакский) был, можно сказать, заново создан Тутмосом III — так многочисленны были там новые сооружения. В торжественном славословии, в приветствии идущему в храм победителю, вложенном в уста Амона, бог объявлял его победы своими победами. Тутмос уделял много внимания и жречеству других храмов.

Деятельность Аменхетепа II

Когда Тутмос III умер после почти 54-летнего царствования, на престол вступил его сын, Аменхетеп II. Он яростно рыскал по Сирии и Палестине в поисках добычи и для подавления «мятежей». Расправы были ужасны: 100 тыс. воинов и мирных жителей, угнанных в рабство, 7 умерщвлённых правителей, тела которых свисали с носа победного царского корабля,— таков был итог одного из его походов. В назидание эфиопам труп одного из сирийских правителей был отослан на юг и там повешен на стене города Напаты.

Колоссы Мемнона.

Колоссы Мемнона.

Напуганные страшным соседом, цари хеттов, Вавилона, даже Митанни присылали Аменхетепу дары. Сын его, Тутмос IV, ещё ходил в Сирию и Палестину, но при нём произошло уже сближение с Митанни, закреплённое женитьбой фараона на митаннийской царевне. Восстания в Эфиопии были подавлены: одно — Тутмосом IV, другое — его преемником Аменхетепом III в 5-м году ею царствования. Остальные 33 года своего правления Аменхетеп III не ходил в походы. Иноземные владения были замирены. Прежний союзник сирийцев — царь Митанни дружил с фараоном. Тайная попытка некоторых сирийских и палестинских правителей склонить на свою сторону вавилонского царя была тем отвергнута. Сила египетского оружия и блеск египетского золота делали царей Азии угодливыми. Цари вавилонский и митаннийский слали египетскому «брату», как залог дружбы, своих царевен. Сами они при этом не получили из Египта ни одной царской дочери. Когда хетты начали интриговать в Сирии, тамошние владетели не осмелились открыто отложиться от Египта.

Новоегипетская держава стояла на вершине своего могущества. Двор Аменхетепа III был сказочно великолепен, всё прежде созданное в столице затмевали своим величием новосозданный храм Амона (так называемый Луксорский) и царский поминальный храм, от которого уцелели громадные изваяния царя — так называемые «колоссы Мемнона». (В этом же храме находились сфинксы, впоследствии приобретённые Россией и стоящие ныне на берегу Невы в Ленинграде).

Реформа Аменхетепа IV и хетто-египетские войны

Правление сына Аменхетепа III Аменхетепа IV (около 1400 г. до н. э.) было ознаменовано попыткою новой служилой знати, выдвигавшихся по службе мелких рабовладельцев или лиц, имевших возможность и стремившихся стать рабовладельцами, полностью оттеснить потомственную знать от власти и источников богатства. Во главе этого движения стоял сам Аменхетеп IV, стремившийся к укреплению своей власти посредством ослабления потомственной, в том числе жреческой, знати. Нововведения нарастали постепенно и сопровождались крутыми мерами. Прославление Аменхетепа IV за возвышение и обогащение безродных «бедняков» стало излюбленным мотивом в надписях новых сановников, а многие из них прямо заявляли, что они были возведены в сановники из ничтожества. Столица из Фив — гнезда старой знати — была перенесена во вновь основанный город на полпути между Фивами и Мемфисом, известный теперь под именем городища Эль-Амарны. Это городище прославлено, между прочим, находкою там части клинописной переписки Аменхетепов III и IV с иноземными царями и зависимыми владетелями.

Младшие дочери Аменхотепа IV. Фрагмент росписи нижней части стены дворца в эль-Амарне. Оксфорд, Эшмолеанский музей.

Младшие дочери Аменхотепа IV. Фрагмент росписи нижней части стены дворца в эль-Амарне.
Оксфорд, Эшмолеанский музей.

Местные храмы, бывшие опорой местной знати, и их божества впали при дворе в немилость. Сила божества отвергнутой столицы, Амона, казалась настолько опасной, что его имя и изображения подверглись повсеместно уничтожению, что, по суеверным представлениям того времени, должно было уничтожить его мощь и самое его существование.

Введён был новый государственный культ. Предметом его стало уже не то или иное местное божество, как главное среди других, а особое царское божество. Это было древнее фараоновское божество — Солнце, но не в своём прежнем виде местного бога, а как «живой» солнечный диск Атон. Новая знать, всецело поддерживавшая царскую власть, чтила это царское божество, а вместе с ним и самого царя: Аменхетепу IV при жизни служило особое жречество. Атону была посвящена округа новой столицы, у него были богатые угодья, скот, корабли, мастерские; храмовые склады были полны богатств, жертвы приносились с невероятной расточительностью. Но теперь всем этим управляли жрецы нового бога, хвалившиеся своей принадлежностью к новым людям. Разумеется, всё это было ударом по старой знати, по жречеству старых богов. Культы их лишились прежней щедрой государ ственной поддержки и вытеснялись единым государственным культом, а то и вовсе прекращались. Однако распространённое мнение о новой вере Аменхетепа IV, как о единобожии, не соответствует действительности.

Изменения сказались на всех сторонах общественной жизни. Заметный разрыв со стариной, со многими её условностями ощущался во всей духовной жизни Египта того времени. Изобразительное искусство отличается в это время подчёркнутым стремлением к живости и правдивости. В переломные годы, неумеренно подчёркивая природные особенности оригинала, оно доходило до уродливого преувеличения, однако затем были созданы замечательные произведения.

Внутренняя обстановка, сложившаяся в Египте, ограничивала возможности поддержания прежней захватнической внешней политики. Средства требовались фараону для его новой знати, он скупился на дары соседним государствам, бывшие необходимыми в то время для поддержания дружественных отношений между государствами. Египетский двор хотел прежде всего дани. Если кто-либо из владетелей (даже самых подозрительных) округлял свои владения за счёт соседей (хотя бы самых верноподданных), фараону до этого было мало дела: лишь бы шла дань в прежнем размере. Хотя иногда принимались карательные меры в южных и северных владениях, но в Сирии натиск хеттов, при бездействии фараона, усиливал стремление к отпадению от Египта.

Голова царевны, дочери Эхнатона и Нефертити. Телль эль-Амарна, мастерская скульптора Тутмоса

Голова царевны, дочери Эхнатона и Нефертити. Телль эль-Амарна, мастерская скульптора Тутмоса, XVIII династия, правление Эхнатона (1350–1333 гг. до н. э.) Кварцит. Высота 21 см

Аменхетеп IV, или, как он переименовал себя, Эхнатон (т. е. «Благой для Солнца»), умер на 17-м году своего царствования. Зятья фараона, наследовавшие ему один за другим, отнюдь не собирались столь же безоговорочно проводить его политику. Первый из них, Смен- хкара, восстановил почитание Амона. При втором, ещё мальчике, Тутанхатоне, переименованном вскоре в Тутанхамона, новый культ Атона перестал быть государственным, отстраивались заброшенные храмы, фараон одаривал их рабами, продовольствием и сокровищами и, как говорит одна из его надписей, делал жрецами представителей знати тех городов, которые были центрами почитания старых богов; надпись подчёркивает, что царь назначал жрецов из детей местной знати, сыновей именитых людей.

У новой знати, в значительной степени добившейся укрепления своего положения, были основания искать примирения со старой. Уже в предыдущие царствования, говоря словами надписи Тутанхамона, «если посылали (войско) в Сирию-Палестину расширить границы Египта, не бывало успеха (у) них никакого». Теперь же речь шла не о расширении и даже не о сохранении прежних границ, а о спасении остатков сирийско-палестинских владений, ещё не отошедших к малоазийскому царству хеттов, которое в XV в. до н. э. начинает предпринимать завоевательные походы в Сирию. В этом была заинтересована вся рабовладельческая знать, как старая, так и новая.

Возможно, что уже в царствование Тутанхамона положение на севере несколько улучшилось. Однако всё вновь осложнилось со смертью юного фараона (его гробница с баснословно роскошной обстановкой дошла до нас почти нетронутой как наглядное свидетельство великолепия царского двора времени Нового царства). Его вдова решилась на опасный шаг: она предложила свою руку хеттскому царевичу; но египетские вельможи умертвили его, и, мстя за убийство сына, царь хеттов пошёл на Египет. Египетское войско было разбито, дело грозило кончиться для египтян плохо, если бы не повальная болезнь, передавшаяся от египетских пленных к хеттам и побудившая их прекратить военные действия.

Преемником Тутанхамона стал бывший начальник колесничного войска и временщик Эйе, считавший себя свойственником фараонов пресекшейся династии. Но первым законным царём после Аменхетепа III впоследствии признавался лишь Харемхеб, главный военачальник и временщик, которого жречество провозгласило фараоном от имени самого Амона во время одного из храмовых празднеств в Фивах (середина XIV в. до н. э.).

Внутренняя политика XIX династии

Можно было бы ожидать, что торжество Фив и жречества бога Амона будет полным. И таковым его, действительно, выставляли фиванские стихотворцы. На деле, однако, это было не совсем так. Конечно, южная столица оставалась первенствующим городом, там по- прежнему погребались цари, тамошние храмы, посвящённые Амону, были особенно внушительны, а избрание подходящего человека на должность верховного жреца Амона считалось делом первостепенной важности для фараона. Тем не менее, Фивы перестали быть единственной столицей. Тутанхамон, по всей видимости, не вернулся туда, а поселился в Мемфисе. Харемхеб сразу же после своего избрания фараоном отплыл на север. В Мемфисе подолгу живал Сети I (второй фараон XIX династии), а его сын Рамсес II выстроил себе великолепную резиденцию на северо-востоке Дельты — Пер-Рамсес («Дом Рамсеса»). Умалением Фив было и то, что после Аменхетепа IV рядом с Амоном постоянно назывались Ра и Птах — главные божества городов Нижнего Египта — Гелиополя и Мемфиса. Правда, переселение царей на север могло иметь и выгодную для фиванского жречества сторону, поскольку в самих Фивах оно поднимало значение власти верховного жреца.

Нефертари и богиня Исида. Фресковые росписи гробницы Нефертари. XIX династия. Первая половина XIII в. до н.э. Долина Цариц, Фивы.

Нефертари и богиня Исида. Фресковые росписи гробницы Нефертари. XIX династия. Первая половина XIII в. до н.э. Долина Цариц, Фивы.

Если бы победа осталась полностью за жречеством и старой знатью, то можно было бы ожидать, что победители примут меры к известному ограничению власти фараона в свою пользу. Но этого не произошло. Рамсес II в установлении почитания собственных изображений далеко превзошёл Аменхетепа III, а раболепная лесть двора ныне превращала царя в хозяина даже всей природы. В то же время, хотя владения в Сирии и Палестине уменьшились и были разорены, а бесконечные войны должны были истощить и самый Египет, никогда ещё не строилось столько храмов, как во вторую половину Нового царства. Вероятно, Харемхеб воздвиг, а последующие цари отделали изумительный чертог перед главным храмом Амона в Фивах площадью в 5 тыс. кв. м со 134 колоннами, из которых средние 12 — высотой в 21 м, а с архитравом — даже 24 м. На вершине любой из 12 колонн могло уместиться до 100 человек. Не менее величественным был вырубленный в Эфиопии в скале храм, известный ныне под именем Абу-Симбельского. Четыре изваяния Рамсеса II, высеченные из скалы у входа в храм, были высотой в 20 м каждое. Подобное каменное изваяние уцелело частично и в поминальном храме того же царя в Фивах (в так называемом Рамессее), значительно меньшие — на месте исчезнувшего храма Птаха в Мемфисе. Рамсес II сооружал множество храмов в Египте и Эфиопии. Груды обломков громадных сооружений видны и поныне на месте новой столицы Рамсеса II в северо-восточной части Дельты. Сооружения, воздвигнутые Сети I и его сыном в городе Абидосе, совершенно затмили всё созданное там прежде. Так же перед гробницами Сети I или Рамсеса III (IV) в Фиванских скалах терялись гробницы их предшественников времен XVIII династии.

Конечно, строительство второй половины Нового царства свидетельствовало о значении храмовой знати, но оно же бесспорно говорило о неисчерпаемых средствах и рабочей силе, находившихся в распоряжении фараоновской власти, которая могла привлекать к строительству массы населения всего Египта. Хозяйственное развитие Эфиопии, ставшей теперь полуегипетской страной, и Нижнего Египта, превратившегося в ведущую часть страны, в значительной мере, если не сполна, окупало урезку прежних сирийско-палестинских доходов.

Последние представители XVIII династии и цари XIX династии оставались согласно надписям царями, «творящими» сановников и выдвигающими «бедняков»». Выставлять себя простолюдином, возвеличенным милостью царя, было настолько принятым, что подобное прошлое приписывал себе иной раз даже вельможа, заведомо непростого происхождения. В этой связи нужно отметить, что в числе влиятельнейших людей в государстве при XIX— XX династиях были личные царские прислужники — «кравчие царя» (которым давались ответственные поручения); иные из них были безродными иноземцами (сирийцами). Свидетельством политики фараонов, направленной на то, чтобы найти опору своей власти среди средних и мелких рабовладельцев, является указ, изданный Харемхебом. Под страхом тяжёлых кар он запрещал должностным лицам и военным забирать у населения рабов, ладьи и т. п. Одновременно царь слагал с судей налог в пользу казны в видах пресечения взяточничества, от которого, конечно, страдали прежде всего люди незнатные. Харемхеб придавал большое значение своему указу и обнародовал его в виде надписей на камне в разных городах страны. Этот указ не только соответствовал интересам «всякого рядового воина и всякого человека, что в земле (египетской) до края её», но и был к выгоде самой царской власти, искавшей поддержку у средних слоев и мелких рабовладельцев. Должностных лиц он, разумеется, не исправил — известиями о порочности их полны источники того времени; ничему не научил он и судей — об их продажности во всеуслышание говорилось в сказках и даже в школьных прописях.

После Аменхетепа IV между старой знатью и жречеством Амона, с одной стороны, и новой знатью, связанной с мелкими рабовладельцами — с другой, было достигнуто какое-то соглашение. По всей вероятности, оно выразилось и в территориальном размежевании: Юг остался за Фивами, за старой столицей, за её могущественными храмами, а Север в силу его положения подле палестинской границы был естественным местом сосредоточения фараоновских войск. Обосновываясь на севере, фараон не только уходил из-под непосредственного влияния слишком сильной южной знати. Он мог обеспечить здесь до некоторой степени благоприятные условия для процветания новой знати, на которую он опирался, особенно в новой столице, где старой знати не было, как не было её и в созданной в своё время Аменхетепом IV столице Эль-Амарна. Сосредоточение в Нижнем Египте вооружённых сил, высшего управления и двора не могло не сказаться на его значении. Если ещё в середине XVIII династии Нижний Египет был для столичных вельмож страной на отлёте, до того получужой, что поставки оттуда чуть ли не приравнивались к иноземной дани, то теперь Север стал ведущей частью государства, и мы имеем достаточно указаний на царившее там хозяйственное оживление.

Военная политика в период XIX династии

Большая статуя Аменхотепа IV (Эхнатона) из его храма Атона в Карнаке.

Большая статуя Аменхотепа IV (Эхнатона) из его храма Атона в Карнаке.

В центре военной политики преемников Аменхетепа IV стоял вопрос о Палестине и Сирии. С начала XIX династии, основанной Рамсесом I, преемником Харемхеба, разгорелась длительная борьба с хеттами, которая, однако, не привела к восстановлению в полном объёме державы Тутмоса III. На первых порах победы Сети I, сына Рамсеса I, увенчались возвращением из-под власти хеттов вновь под египетское господство важного государства Амурру в Сирии. Но события последующего царствования Рамсеса II, сына Сети, доказали бесперспективность дальнейшей борьбы. Решительная схватка с хеттами произошла под стенами сирийского города Кадеша (см. Битва при Кадеше) в 5-м году правления Рамсеса II (по принятой некоторыми советскими исследователями хронологии — в 1312 г. до н. э.).

Обманутый ложными вестями об отходе отрядов хеттов на север Сирии, фараон с одними авангардными частями своих сил встретился здесь лицом к лицу со всей громадою вражеских войск. Значительная часть египтян была смята и рассеяна неожиданным нападением хеттских колесниц. Сам фараон с горсткой воинов был окружён двумя с половиной тысячами колесниц, к которым затем прибавилась ещё тысяча. Отчаянная самооборона Рамсеса была бы в конце концов сломлена. Однако в решительный момент со взморья на выручку подоспел отборный отряд воинов, шедший, по приказу Рамсеса, западнее, отдельно от главных сил; кроме того, подошла также и спешно вызванная часть отставшего войска. Поле битвы осталось за фараоном, но город, конечно, взят не был.

У стоявшего подле города царя хеттов Муватталлу (Муваталли II) оставалось ещё 17 тыс. свежих бойцов, в основном пехотинцев, которых он так и не двинул в сражение. Земляки царя Муватталлу — сами хетты — являлись только ядром его войска, в остальном оно состояло из жителей покорённых и союзных областей Малой Азии и Сирии.

Египтяне рассказывали, что царь хеттов будто бы не оставил у себя в стране ни серебра, ни золота, дочиста обобрал её и отдал всё своим союзникам.

В течение последовавшей затем 16-летней борьбы, судя по имеющимся источникам, хетты избегали схваток в открытом поле, предпочитая укрываться в сирийских крепостях. Но хетты были сильны поддержкою сирийско-палестинских подданных фараона, чуть ли не поголовно восставших против него вскоре после Кадешской битвы.

Как опустошительный смерч носился Рамсес по своим непокорным владениям, сокрушая крепости, уничтожая леса, угоняя жителей. Египетские войска прорывались до самых подступов к Малой Азии и в отличие от времён Тутмоса III, войско Рамсеса уже умело справляться с крепостями. Однако итог этих побед был скромным. В 21-м году своего царствования Рамсес заключил мир с новым хеттским царём Хаттусили III, затем последовал союзный договор, и, наконец, фараон женился на дочери своего нового союзника. Основная часть Сирии, включая государство Амурру, осталась за хеттами, и только на средиземноморском берегу египетские владения несколько выдавались на север.

Полагают, что причина уступчивости обеих сторон крылась в угрозе владениям обоих царств со стороны Ассирии, войска которой в это время, после разгрома Митанни, появились на Евфрате.

Рамсесу II, царствовавшему 67 лет, наследовал один из его многочисленных сыновей — Меренптах (вторая половина XIII в. до н. э.). Его равнодушие к Амону, к Фивам, и приверженность к мемфисскому Птаху, к Нижнему Египту, сквозили как в его титуле, так и во всём поведении. В надписи в храме Амона в Фивах не ему, а нижнеегипетскому богу Меренптах приписал даже избавление Египта от первого грозного натиска ливийцев и средиземноморских племён — «народов моря». Шестичасовая битва, стоившая пришельцам до 8500 убитыми и свыше 10 тыс. пленными, кончилась победой египтян. Враг бежал. Внешняя опасность миновала, но внутри назревала ещё большая угроза.

Упадок Нового царства

«Восстание Ирсу»

Конец XIX династии — самая бурная пора Нового царства, но полностью разобраться в характере происходивших событий трудно за скудостью сведений. В какой-то мере причиной смуты были обострившиеся противоречия между ведущими в то время общественными силами Севера и Юга.

Ослабление государственной власти рабовладельцев было важным условием для усиления борьбы эксплуатируемых трудящихся масс. Единственный связный, хотя и малопонятный, рассказ об исторических событиях конца XIX династии изложен от имени Рамсеса III (IV), третьего царя XX династии.

Он сообщает нам о вспыхнувшем мятеже, во главе которого встал сириец Ирсу. Мы узнаём также, что в это время «один соединился с другим», «один убивал другого — знатные и бедные», имуществу богачей был нанесён ущерб, с богами в ту пору «обращались, как с людьми», не было почёта храмам и жречеству. Знать подавила это движение, фараон Сетнехт «убил злоумышленников» и «выправил землю до края её, бывшую мятежной».

Что это был за сириец, который захватил власть в Египте в эти годы, и какое участие принимали в этом восстании рабы, мы, к сожалению, не знаем. Как и всегда в истории древнего Востока, источники, составленные представителями господствующего класса, крайне скудно освещают движения трудящихся. По-видимому, однако, произошли серьёзные выступления низов египетского общества, которые потрясли до основания всё здание государства Нового царства.

Египет в XII—XI вв. до н.э.

Подавивший восстание в стране Сетнехт был основателем XX династии (около 1200 г. до н. э.). В то время борьба внутри класса рабовладельцев притихла. Этому не могла не способствовать необходимость обороняться от внутреннего и внешнего врага, необходимость, которую почувствовали все рабовладельческие слои общества.

При сыне Сетнехта, Рамсесе III (по обычному счёту, некоторые исследователи именуют его Рамсесом IV, считая Рамсесом III Рамсеса-Саптаха, царя конца XIX династии), Египет трижды подвергался нашествиям переселявшихся иноземных племён. В 5-м году царствования Рамсеса III (IV) это были ливийские племена.

Ливийские полчища были разбиты Рамсесом в кровопролитной битве, стоившей им свыше 12500 человек убитыми. В 8-м году фараон разбил на суше и на море двигавшиеся с севера вдоль финикийско-палестинского побережья «народы моря». Кое-кто из разбитых врагов, в частности филистимляне, не упоминавшиеся Меренптахом, осели затем на палестинском побережье, должно быть, с разрешения фараона. В 11-м году ливийское племя максиев вновь напало на Египет; ливийцы опять были побеждены и бежали, потеряв убитыми около 2200 и пленными свыше 2 тыс. человек (одну треть последних составляли женщины и дети). Рамсес вёл также наступательные войны в Сирии и, возможно, проникал со своим войском далеко на северо-восток, но упрочить свои завоевания он не смог.

Рядом с египетскими пехотой и колесничным войском постоянно упоминаются теперь иноплеменные части. Шерданы и ливийцы в войске имелись и прежде, но никогда ещё они так не выдвигались. Мирволя храмам, Рамсес III (IV) освободил их от существовавшей ранее обязанности сдачи в воины каждого десятого из их людей. Учитывая обширность храмовых владений, понятно, что причинённый этим ущерб вооружённым силам трудно было возместить иначе, как усиленным набором в войско иноплеменников, в том числе и недавних врагов — ливийцев и филистимлян. Высказывается предположение, что причиной умножения иноземных частей был и страх знати перед собственным народом.

Преданность свою храмам фараон засвидетельствовал и богатыми дарениями. Он давал дары не только большим храмам, но и второстепенным. Всё это проделывалось в то время, когда ремесленники на самом царском кладбище голодали и отказывались дальше работать, а сам верховный сановник отвечал на их укоры ссылкой на пустоту государственной житницы. Предполагают, что именно расточительство фараонов и обогащение храмов привели к расстройству экономики Египта.

Настенная роспись. Рамсес III и Хатхор в гробнице Аменхерхпшефа, сына Рамсеса III.

Настенная роспись. Рамсес III и Хатхор в гробнице Аменхерхпшефа, сына Рамсеса III.

Рамсес III (IV) пал жертвой придворного заговора на 32-м году своего царствования. Вновь дала о себе знать обострившаяся борьба внутри правящих кругов. Судя по сохранившейся записи судебного следствия, в деле были замешаны высокопоставленные и не высокопоставленные лица, прочившие на престол одного из царевичей. Окрепшая было в борьбе с сирийцами и иноплеменными нашествиями царская власть быстро стала ослабевать, не будучи в состоянии совладать с взаимно враждовавшими силами Юга и Севера, ведшими страну к расколу.

Последующие восемь царей, носивших всё то же громкое имя Рамсес — от IV до XI (или от V до XII), — были бессильны перед лицом нараставшего распада их державы.

В XII в. до н. э., при Рамсесе III (IV), в Палестине ещё имелись египетские крепости и храмы, и целые города принадлежали Амону. Остатки египетского владычества сохранялись там, по-видимому, ещё при Рамсесе VI (VII), но в середине XI в., при Рамсесе XI (XII), в Палестине и Сирии не оставалось уже и тени египетской власти. Одна Эфиопия ещё покорялась египетскому наместнику.

Не менее отчётливо падение власти последних Рамсесов сказывалось и внутри страны. Если ещё Рамсес III (IV) вынужден был ограждать городские храмы в средней части Египта крепкими стенами на случай ливийских вторжений, то в конце XX династии даже в самих Фивах работы на царском кладбище неоднократно прерывались из-за неспокойного положения. Сами царские гробницы на западном берегу Нила у Фив, не говоря уже о частных, подвергались ограблению со стороны населения.

Ослабевшей царской власти на севере противостояло всё более и более обособлявшейся жреческое царство на юге. Юг оказался в руках верховных жрецов Фив, как глав крупнейшего храмового хозяйства Амона. При Рамсесе IX (X) имела место какая-то «война» против верховного жреца Аменхетепа, но в общем верховные жрецы прочно сидели в своём городе, не в пример фараонам на севере. За время от Рамсеса IV (V) до Рамсеса IX (X) на престоле сменилось шесть царей, а в Фивах только три верховных жреца. Эти трое были отец и два его сына, так что владением Амона долгие годы управлял один жреческий дом. При Рамсесе XI (XII) верховный жрец Амона Херихор совмещал свою жреческую должность со званием верховного сановника, заведованием государственной житницей, начальством над войском и управлением Эфиопией. Он был уже наполовину царём.

Противоборствующие общественные силы, сосредоточенные на севере и на юге, не будучи в состоянии одолеть друг друга, вели страну к распаду на две части. Единая государственная власть при этих условиях становилась номинальной.

Расскажи друзьям:

Оцени:

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (нет оценки)
Загрузка...