История древней Африки и Южной Аравии

Традиции глубокой древности прочно сохранялись в течение многих веков

Цивилизация Мероэ

«Словно водяным ураганом был захвачен Мемфис, множество людей там убито, и приведены пленные к тому месту, где находился его величество… Нет больше нома, закрытого для его величества среди номов Юга и Севера, Запада и Востока». Так повествует о воцарении кушитов в Египте в 729 г. до н. э. неизвестный автор стелы Пианхи.

Почти столетие именовали себя фараонами Египта пришельцы из Напаты, возникшие, словно из небытия, на исторической сцене после полуторавекового молчания эпиграфических и археологических источников южнее первого нильского порога. Впрочем, и предшествующий длительный период господства египтян внешне, казалось бы, нивелировал многие стороны местных культурных традиций. Поиск происхождения новоявленных «владык Обеих Земель» уводит нас в глубокую древность.

Судьба двух народов, египтян и кушитов, тесно переплеталась на протяжении веков. По мнению академика Б. Б. Пиотровского, археологические материалы IV тыс. до н. э. отчетливо показывают, что одинаковая культура охватывала в то время Верхний Египет и Северную Нубию. Позднее в силу особенностей географического фактора развитие культур шло двумя различными путями.

Куш контролировал территории главным образом между третьим и пятым нильскими порогами, однако иногда кушитским царям удавалось распространять свою власть на севере до Асуана и на юге до Хартума — столицы современного Судана. Неодинаковым было название страны, а также ее отдельных частей. Населяли Куш земледельческо-скотоводческие объединения.

Ранние поселения южнее Египта

Уже в III тыс. до н. э. территории к югу от первого порога Нила становятся объектом военных набегов, а затем и прямого завоевания со стороны египетских фараонов. Развитие ранней археологической культуры, известной под названием «группа А», было прервано в самом расцвете набегами с севера. Сменившее и частично поглотившее ее остатки население культуры «группы С» имело уже значительную примесь негроидных элементов. Последние археологические раскопки показали, что носители культур «группы С» Керма тесно связаны по происхождению с районами Южного и Восточного Судана, а также Сахары, что они появляются в долине Нила в середине последней четверти III тыс. до н. э. Судя по археологическим материалам, носители культуры «группы С» в основном занимали территорию собственно Северной Нубии, носители «культуры Керма» — территорию Куша.

Культура «Керма»

Раскопки городища и некрополя Кермы рисуют картину развитого общества: мощный градостроительный комплекс, многоплановые архитектурные сооружения религиозного центра, жилые кварталы, возведенные из обожженного кирпича, имевшие большие зернохранилища, ограда, которая проходила вокруг центра города. Городище Кермы с полным основанием можно считать уникальным для всей Нубии.

Общество Кермы имело уже значительную классовую дифференциацию. Правители владели большими стадами быков и коз. Среди различных типов керамики наряду с египетской выделяются вещи, отделанные перламутром с Красного моря, и предметы из слоновой кости, доставленной из Центрального Судана, что свидетельствует о широких связях и значительном уровне развития общества. Декор керамики свидетельствует о сильном влиянии Черной Африки. Население Кермы поддерживало тесные контакты с Египтом, населением Восточной Сахары, областями Хартума и пограничными районами Эфиопии. Некоторые гробницы метрополии и территории, на которую распространялась власть Кермы, достигали 100 м. в диаметре, что дает еще одно доказательство мощи ее владык.

В эпоху своего расцвета, совпадающего с периодом Среднего царства и II Переходного периода, Керма контролировала территорию от второго до четвертого нильского порога. Даже в период египетской колонизации, как это показывают самые последние раскопки французского археолога III. Бонне, Керма, очевидно, сохраняла свой статус региональной метрополии. Наиболее устойчивым оставался местный обряд захоронения. В более поздний период конструкции новых центров кушитской цивилизации Кавы, Напаты и Мероэ показывают сходство с сооружениями Кермы, что доказывает местные (кермийские) корни этой цивилизации.

Египтизация региона

Большое количество природных ресурсов, среди которых важнейшее место занимали месторождения золота, располагавшиеся, в частности, в Вади Аллаки (здесь в 1961 —1962 гг. вела раскопки советская археологическая экспедиция во главе с академиком Б. Б. Пиотровским), а также возможность разведения скота, ценных пород деревьев, угона пленных определили политику Египта в отношении этой страны. Эпоха господства египтян в Куше существенным образом сказалась на его развитии и надолго определила его судьбу. Уже к концу II Переходного периода египтизация кушитского общества доходит до такой степени, что практически трудно отделить местные черты от египетских. И с уходом египтян тень великой державы навсегда сохраняется здесь даже в тех районах, где они никогда не воцарялись.

Процесс культурного взаимодействия в самом широком смысле слова при доминирующей роли Египта на первом этапе (от начального периода завоевания до XXV династии) проходил не только путем насильственного внедрения отдельных элементов культуры (типы храмов, египетские культы, атрибутика, стиль изображения, язык, социальная терминология и отчасти институты государственной власти, жречество), но и избирательно — сохранялись и вживались лишь те черты, которые соответствовали местным традициям и взглядам.

Правители Куша на египетском престоле

Однако египетская основа, трансформируясь на местной почве, обретала иной колорит, а порой и вовсе не свойственные ей в Египте черты. В период XXV династии результат длительного воздействия египтян на развитие кушитского общества бумерангом возвратился в Египет, завоеванный правителями Куша, обладавшими теми же титулами фараона (сын Ра, «властелин Обеих Земель», находящийся под покровительством Хора и богинь коршуна и змеи), проповедовавшими те же формулы религиозной борьбы по повелению Амона, которые в свое время оправдывали египетские завоевательные походы.

Пребывание на египетском престоле, казалось бы, усилило влияние Египта, но это был лишь внешний момент — стремление к подражанию и копированию величия бывшего властелина. Так, над могилой Пианхи была сооружена пирамида, хотя в самом Египте их не строили уже примерно за тысячу лет до этого. Не исключено, что тело Пианхи мумифицировали, ибо в гробнице были обнаружены канопы. Однако тело покоилось не в саркофаге, а на ложе, как это характерно для могильников Кермы.

Храм в Семне

Храм в Семне. Эпоха Тутмоса III. XVIII династия.

Преемник Пианхи Шабака оставил добрую память о своем владычестве в Египте. По его приказу был переписан древнейший богословский трактат Мемфиса. Старания оказались ненапрасными. Еще долго после смерти Шабаки, вплоть до птолемеевского времени, одна из улиц Мемфиса носила его имя. Апогея своего величия династия достигла при Тахарке. Его коронационная стела была установлена не только в достроенном и отделанном им великолепном храме Гемпатон (у третьего порога), но и в северной части Дельты, в Танисе. Последнему представителю XXV династии, Танутамону, несмотря на предсказание воцариться в Египте, полученное во сне, недолго пришлось наслаждаться славой. Мощь и натиск ассирийских войск развеяли в прах амбиции фараонов из Куша.

Видимо, в связи с угрозой вторжения иноземцев с севера или по каким-то иным причинам главные центры кушитской цивилизации отодвинулись значительно южнее, в Напату и Мероэ, к четвертому и пятому нильским порогам. Резиденция царской семьи с VI—V вв. до н. э. находилась в Мероэ, но Напата оставалась главным религиозным центром. Здесь происходил основной обряд коронации властелина, после чего он совершал поездки по другим крупным святилищам Куша.

Храмы Куша

Наиболее выдающимся памятником местной архитектуры и искусства является религиозный комплекс в Мусавварат-эс-Суфра, где почитался местный львиноголовый бог Апедемак. Рельефы этого храма по стилю исполнения внешне еще очень напоминают египетские, хотя при внимательном изучении уже здесь наблюдается отход от принципов египетского канона. Гимн Апедемаку, начертанный, правда, египетскими иероглифами, по своему содержанию является чисто мероитским. В многочисленных изображениях льва на рельефах религиозного комплекса Мусавварат-эс-Суфра отразилась типично африканская символика царя-льва, связанная с представлениями о мощи и физической силе правителя, носителя плодородия, обеспечивающего благополучие своих подданных.

На рубеже нашей эры в честь бога Апедемака был построен другой храм, в Нага. Архитектура его была выдержана в местном стиле. На рельефах Апедемак представлен в виде трехглавого и четырехрукого львиноголового бога, а также в облике львиноголовой змеи с телом человека и головой льва. Эти образы целиком явились продуктом творчества местных мастеров и отражали функции львиноголового бога войны и вместе с тем бога плодородия.

Греческая традиция сохранила воспоминание о мероитском царе Эргамене (Аркамани), жившем во времена Птолемея II, который получил греческое воспитание и философское образование. Он осмелился уничтожить старые обычаи, согласно которым стареющий властелин по повелению жрецов должен был умереть. «Возымев образ мыслей, достойный царя, — писал Диодор, — он… перебил всех жрецов и, уничтожив этот обычай, переделал все по своему усмотрению». В современной науке с именем этого правителя иногда связывают и происхождение мероитской письменности.

Первые надписи, составленные мероитским письмом, дошли до нас от II в. до н. э., хотя язык, безусловно, существовал много ранее. Это древнейшее на Африканском континенте алфавитное письмо возникло под непосредственным воздействием египетского, как иероглифического, так и демотического его варианта.

Вся история развития мероитской культуры проходила во взаимодействии с крупнейшими державами древности. В Куше были восприняты многие из их традиций и достижений. Синкретизм в культуре Куша является, таким образом, исторически обусловленным. Среди внешних факторов ведущая роль в становлении культурной традиции, безусловно, принадлежит Египту, целый ряд черт которого укоренился в Куше без изменений. Это относится к отдельным образам египетских богов, к стилю изображения рельефных и статуарных композиций, к атрибутике царей и богов — форме короны, скипетрам, приставному бычьему хвосту, к жертвенным формулам и ряду других элементов заупокойного культа, к некоторым храмовым ритуалам, к титулатуре царей.

Определенную роль в поддержании традиции играла постоянная прослойка египетского населения в Куше — непосредственного носителя культуры. Особенностью процесса была адаптация черт египетской культуры до такой степени, что они уже механически воспринимались населением и осознавались уже не как пришлый, а как местный элемент.

Греко-римский период

В греко-римский период процесс культурного влияния проходил опосредованно — через эллинистический и римский Египет, а также непосредственно — через греческое и римское население, находившееся в Мероэ. Наиболее яркими проявлениями этого влияния считаются так называемый римский киоск в Нага, остатки римских бань в Мероэ, фигуры богов анфас, по стилю сходные с греческими изображениями. Сюда же следует отнести поэтические произведения в честь местного бога Мандулиса, составленные по различным формам греческого литературного канона.

Уже со времен Александра Македонского Куш занимал вполне определенное место в эллинистической, а позднее и в римской литературе. Куш связывался с путешествиями, мнимыми или реальными географическими открытиями, считался местом убежища для теснимых и гонимых из Египта правителей. Перед читателем предстает сказочно богатая золотом страна, место средоточия богов, почитаемых в греко-римском мире. Так в синтезе различных элементов, но при устойчивом сохранении местной основы на протяжении веков складывалась и развивалась качественно новая культура — цивилизация Куша, оказывавшая влияние на те страны, с которыми непосредственно соприкасалась.

Традиции глубокой древности сохранялись веками в народной памяти. Даже в современном фольклоре Судана имеется предание о царе Напа из Нафты, этимологически явно восходящее к мероитскому топониму, о древних обычаях умерщвления царей и отмене их царем Акафом, о змеях—хранительницах храма и многие другие. В сказаниях присутствуют воспоминания о сокровищах Кермы, а местное население до сих пор окружает легендами и почитает руины — остатки древнего городища Кермы. Самобытная и оригинальная культура Куша внесла свой вклад в общее культурное наследие стран древнего Востока, явилась истоком современной культуры народов Судана.

Древние культуры тропической Африки

Нынешний уровень наших знаний позволяет с полной определенностью утверждать, что нигде в Африке к югу от Сахары до рубежа VII—VIII вв. н. э. не сложились общества с антагонистическими классами и что лишь после появления в Северной и Восточной Африке арабов народы субсахарской Африки познакомились с письменностью.

Бесспорно, однако, что в разных регионах существовали определенные общности, отличавшиеся теми или иными специфическими чертами материальной и духовной культуры, которые правильнее было бы определять как предцивилизации или протоцивилизации.

Эти, условно говоря, древнейшие цивилизации, сложение которых в общем совпало по времени с переходом к железному веку на всей территории субсахарской Африки, формировались в нескольких главных районах, которые разделяли огромные расстояния, где, по-видимому, сохранялось население, жившее еще на ранних стадиях первобытнообщинного строя. Такими очагами цивилизаций были:

Археологические исследования последних двух десятилетий убедительно показывают прямую преемственность между этими древнейшими цивилизациями и цивилизациями африканского средневековья — великими державами Западного Судана (Ганой, Мали, Сонгай), Ифе, Бенином, Конго, Зимбабве, суахилийской цивилизацией.

Наибольшего развития достигли древнейшие цивилизации, сложившиеся в Западном Судане и в Нигерии. Центральноафриканские очаги отставали по времени появления металлургии железа и меди и крупных поселений городского типа. Восточноафриканский очаг отличала определенная специфика, связанная с ролью морской торговли в его формировании.

Контакты между центрами цивилизаций

Разделенность очагов цивилизаций Тропической Африки значительными расстояниями вовсе не означала, что между ними отсутствовали связи. Они прослеживаются между западносуданским и нигерийским очагами, между последним и бассейном Конго. Археологические данные обнаруживают контакты, существовавшие между территорией нынешних Замбии и Зимбабве и районом Верхней Луалабы, а также восточноафриканским побережьем, хотя в большинстве своем данные эти относятся к началу II тыс. н. э.

Наскальная живопись. Тассили. Аджер. Африка.

Сценка. Тассили. Аджер. IV тыс. до н.э.

По-иному обстояло дело с контактами внеафриканскими. Если Западный Судан к VIII в. н. э. уже насчитывал многие столетия контакта с Северной Африкой, а Восточная Африка имела давние связи с бассейном Красного моря, а затем и районом Персидского залива и Южной Азией, то нигерийский и центральноафриканский очаги с неафриканскими обществами непосредственно не взаимодействовали. Но это не исключало контактов опосредованных, например предшественников цивилизации Зимбабве с Ближним Востоком и Южной Азией. Они осуществлялись через гавани восточноафриканского побережья. Известны, например, находки римских изделий в достаточно удаленных от караванных и морских путей внутренних областях Африканского континента.

Высокий уровень цивилизации западносуданского очага был результатом развития местных обществ, хотя давние и стабильные связи с классовыми обществами Средиземноморья в определенной мере ускорили такое развитие. Связи засвидетельствованы многочисленными наскальными изображениями вдоль двух главных древних путей через Сахару: из Южного Марокко в район внутренней дельты р. Нигер и из Феццана к восточной оконечности большой излучины Нигера в районе нынешнего города Гао. Речь идет о так называемых дорогах колесниц: наскальные изображения запряженных лошадьми колесниц говорят о достаточно оживленных контактах, однако же с определенными ограничениями по времени и по характеру. С одной стороны, появление лошади в Сахаре относится лишь к I тыс. до н. э., а с другой — сами по себе колесницы сахарских изображений, по мнению специалистов, едва ли могли использоваться в каких-либо иных целях, кроме престижных, из-за хрупкости конструкции, не позволяющей их применять ни как грузовую, ни, возможно, как боевую повозку.

Подлинный «технический переворот» произошел с появлением в Сахаре верблюда примерно на рубеже II—I вв. до н. э. и имел серьезные социальные последствия, определив формы взаимоотношений жителей пустыни и их оседлых соседей на юге и позволив торговле через пустыню стать стабильным и отрегулированным институтом. Правда, последнее, видимо, произошло окончательно позднее и было связано уже с появлением арабов.

Бронзовый очаг металлургии

Транссахарские контакты сыграли, вероятно, определенную роль в сложении западноафриканского очага индустрии бронзового века, предшествовавшего металлургии железа,— очага, единственного во всей Тропической Африке. Раскопки французской исследовательницы Николь Ламбер в Мавритании в 60-х гг. доказали существование здесь крупного центра медной и бронзовой индустрии. В районе Акжужта были обнаружены медные рудники и места выплавки меди (Лемдена). Были найдены не только большие скопления шлака, но и остатки плавильной печи с дутьевыми трубками. Находки датируются VI—V вв. до н. э. Мавританский центр бронзовой индустрии лежал как раз у южной оконечности западной «дороги колесниц», которая непосредственно соединяла его с аналогичным, но относящимся к более раннему времени центром металлургии на юге Марокко.

В научной литературе выдвигалось предположение о связи между мавританским центром металлургии и многочисленными погребениями и мегалитическими сооружениями вдоль среднего течения Нигера в районе Гундам — Ниафунке. Отрицать принципиальную возможность такой связи не приходится. Однако в гораздо более близких к Акжужту районах вдоль уступа Дар-Тишит в Мавритании, лежащих на прямой линии между Акжужтом и долиной Нигера, влияние индустрии бронзы никак не проявилось. Археологические открытия конца 70-х — начала 80-х гг. заставляют связывать памятники района Гундам — Ниафунке скорее с другим центром цивилизации, уникальным для всей территории Тропической Африки, поскольку его отличает достаточно развитая традиция городской жизни, сложившаяся еще до начала нашей эры.

Древняя Гана

Речь идет о раскопках американских археологов Сьюзен и Родрика Мак-Интош в Дженне (Мали), начатых в 1977 г. На холме Дьоборо, в 3 км от города, были вскрыты остатки поселения городского типа: обнаружены руины городской стены и поквартальной застройки с многочисленными следами жилых строений. Дженне-Джено (Старый Дженне) сохранил свидетельства существования в округе развитой металлургии железа и керамического производства. Город служил центром активной торговли между районом верховий Нигера и сахельской зоной, равно как и в средней дельте Нигера. Радиоуглеродные датировки позволяют отнести его основание еще к III в. до н. э., тогда как по традиции считалось, что город возник не ранее VIII в. Особенно важно, что результаты работ Мак-Интошей дают возможность пересмотреть и привычные взгляды на характер обменов в районе внутренней дельты, а также на причины сложения в данном регионе первого из известных нам раннегосударственных образований Тропической Африки — древней Ганы. И в этом отношении западно-суданский очаг цивилизаций оказывается уникальным.

Изображение лучника. Наскальная живопись. Африка

Изображение лучника. Тассили-и-Аджер. Аджер. IV тыс. до н.э.

Дело в том, что образование древней Ганы обычно связывали с потребностями транссахарской торговли. Ныне же становится очевидным, что задолго до появления Ганы и становления крупной торговли через пустыню в среднем течении Нигера вырос довольно сложный и организованный экономический комплекс с развитой системой обменов, в которую были вовлечены продукты земледелия, железо, медь и изделия из них и продукция скотоводческого хозяйства; при этом железо в таких обменах предшествовало меди. Эти данные позволяют понять истинное соотношение внутренних и внешних факторов в историческом развитии региона.

Результаты археологических исследовании свидетельствуют о непрерывном ухудшении «политической» обстановки в районе Дар-Тишита на протяжении I тыс. до н. э. Уменьшение размеров поселений, обнесение их оборонительными стенами и постепенный перенос на вершины холмов говорят об усилении нажима со стороны кочевников, которых, очевидно, толкала к югу нараставшая аридизация Сахары. Высказывалось предположение о зарождении зачаточной эксплуатации земледельцев-негроидов этими кочевниками. Но тот же нажим в большей мере стимулировал становление у земледельцев крупных организационных раннеполитических структур, способных противостоять агрессии. Такая тенденция проявилась во всяком случае во второй четверти I тыс. до н. э., а возможно, и раньше, к началу этого тысячелетия. Древняя Гана на рубеже III—IV вв. н. э. стала логическим завершением данной тенденции. Это вполне объяснимо, если учесть, что появление в Сахаре верблюда резко увеличило военно-технический потенциал кочевых обществ.

Нигерийские «цивилизации» (Нок, Ифе, Игбо-Укву, Сао)

Нигерийский очаг древнейших цивилизаций непосредственно связан с возникновением в Западной Африке индустрии железа. Большинство ранних цивилизаций упомянутого очага отличает та или иная степень преемственности по отношению к так называемой культуре Нок — самой ранней в регионе культуре железного века, восходящей к V в. до н. э. К ней принадлежат древнейшие дошедшие до нас памятники художественного творчества народов Тропической Африки — богатая коллекция реалистических скульптур, найденных при раскопках наряду с металлическими и каменными орудиями, украшениями из металла и жемчуга. Помимо чисто художественных достоинств она интересна тем, что в ней представлены черты стиля, сохранявшиеся в традиционной африканской скульптуре (включая и деревянную) вплоть до нашего времени. Кроме того, завершенность художественной формы предполагает этап достаточно долгого развития данной художественной традиции.

Терракотовая голова. Культура Ифе

Терракотовая голова. Культура Ифе (Нигерия). XII-XV вв. н.э.

Преемственную связь с произведениями Нок обнаруживает цивилизация Ифе, создававшаяся предками современного народа йоруба. Реалистическая скульптурная традиция нашла в искусстве Ифе дальнейшее развитие и продолжение. Воздействие художественного стиля керамики Нок сказалось и в знаменитых бронзах Ифе.

Возможность судить по археологическим материалам об уровне социальной организации создателей древних культур этого региона дают результаты раскопок, проведенных в Игбо-Укву, на нижнем Нигере. Британский ученый Терстен Шоу обнаружил здесь развитую раннюю цивилизацию с высокой художественной культурой, с весьма совершенной для своего времени технологией обработки железа и бронзы. Литейщики из Игбо-Укву владели техникой литья по выплавляемым моделям («потерянный воск»), которая несколькими столетиями позднее составила славу бенинской бронзы. Раскопки Шоу показали, что общество, создавшее эту цивилизацию, отличала развитая и уже довольно стратифицированная социальная организация.

Особо интересен вопрос о культурных связях Игбо-Укву и Ифе. На основании стилистического сходства скульптуры обоих центров было высказано предположение, что Ифе — цивилизация более древняя, чем принято было считать; аналогии же между отдельными видами украшений, известными по современным этнографическим исследованиям, и находками в Ифе и Игбо-Укву позволили предположить, что Ифе как культурный центр по меньшей мере синхронен Игбо-Укву, т. е. может быть датирован временем не позднее IX в. н. э.

По-видимому, не была связана с кyльтурой Нок культура Сао на территории современного Чада (в радиусе примерно 100 км вокруг совр. Нджамены). Раскопки обнаружили здесь множество терракотовых скульптур, представляющих совершенно самостоятельную художественную традицию, бронзовое оружие, утварь. Изучавший начальный этап культуры Сао французский исследователь Жан-Поль Лебёф относит самый ранний ее этап к VIII—X вв.

Очаг ранних культур в верховьях р. Луалаба

Вполне оригинальный очаг ранних цивилизаций сложился в верховьях р. Луалаба, о чем можно судить по материалам раскопок двух крупных могильников — в Санге и Катото. Причем Катото датируется уже XII в., но его инвентарь обнаруживает явную преемственность по отношению к более ранней Санге. Последняя датируется, во всяком случае для части погребений, периодом между VII и IX вв. Богатейший погребальный инвентарь свидетельствует о высоком уровне развития местного ремесла. В частности, металлурги Санги не только владели литейным и кузнечным мастерством, но и умели волочить проволоку, железную и медную.

Терракотовая голова. Культура Сао

Терракотовая голова. Культура Сао. IX-XI вв. н.э.

Обилие изделий из обоих металлов представляется вполне естественным, если вспомнить, что провинция Шаба, где находится Санга, и в наши дни остается едва ли не главным горнопромышленным районом Тропической Африки. Характерно, что в Санге, как и вообще в Тропической Африке, металлургия железа предшествовала металлургии меди. О блестящем искусстве местных ремесленников свидетельствуют и украшения из слоновой кости. Очень самобытна керамика Санги, хотя она и обнаруживает несомненное родство с керамическими изделиями более обширного региона в Юго-Восточном Заире, обозначаемыми обычно как керамика кисале.

Ремесленная и художественная традиция, представленная Сангой и более поздней Катото, проявила удивительную жизнеспособность. Так, железные мотыги из погребального инвентаря Катото полностью воспроизводят форму современных мотыг, кустарно изготовляемых в этом районе. На основе материала раскопок в Санге можно говорить о крупной концентрации населения, а также о том, что район этот был заселен в течение долгого времени. Характер же инвентаря позволяет уверенно предполагать уже достаточно далеко зашедшее социальное расслоение. Поэтому справедливо считать, что район верховий Луалабы наряду с суданской зоной принадлежал к ключевым районам государствообразования на субконтиненте. При этом Санга хронологически предшествовала сложению системы обменов между верховьями Луалабы и бассейном Замбези, а значит, какая-то форма верховной власти возникла здесь спонтанно.

Упомянутая система дальних обменов в бассейне Луалабы, как и в суданской зоне, существовала параллельно с сетью возникших раньше ее локальных обменов. Но именно внешняя торговля сыграла, видимо, особенно важную роль в распространении влияния здешней цивилизации на юго-восток, в бассейн Замбези. И если, говоря словами известного бельгийского ученого Франсиса Ван Нотена, Санга и может рассматриваться как «блестящее, но изолированное» явление в бассейне Конго, то между Шабой и территорией нынешних Замбии и Зимбабве влияние ее было достаточно ощутимым, что не говорит, однако, о несамостоятельности возникшей здесь цивилизации Зимбабве.

Расцвет этой цивилизации относится преимущественно к XII—XIII вв. Между тем необходимо упомянуть о ней, так как предпосылки ее образования возникли намного раньше. Медные изделия, найденные Роджером Саммерсом на плато Иньянга, где расположены многие важнейшие ее памятники, датируются тем же временем, что и Санга,— VIII—IX вв..— и оказываются намного более ранними, чем комплекс сооружений собственно Зимбабве. Но и в Зимбабве самые ранние следы заселения (так называемого Акрополя на Большом Зимбабве) датируются IV в. н. э. (правда, на основании единственного образца), а ранние поселения холма Гокомере — V—VII вв.

Суахилийская цивилизация

Блестящим примером африканских цивилизаций средневековья стала суахилийская цивилизация, сложившаяся на восточноафриканском побережье Индийского океана. Как и в случае с Зимбабве, ее расцвет приходится уже на XII—XIII вв. Но так же как и там, создание предпосылок ее возникновения охватывало гораздо более длительный период — приблизительно с I по VIII в. К рубежу нашей эры Восточная Африка уже была связана со странами бассейна Красного моря и Персидского залива, а также с Южной и Юго-Восточной Азией достаточно давними и оживленными торговыми и культурными контактами.

Изображение правителя. Культура Ифе

Изображение Они (правителя). Бронза. Культура Ифе. XII-XV вв. н.э.

Знакомство и контакты представителей средиземноморской цивилизации с Восточной Африкой засвидетельствованы в таких письменных памятниках древности, как «Перипл Эритрейского моря» и «География» Клавдия Птолемея. В I—II вв. районы побережья примерно до 8° южной широты (устье р. Руфиджи) регулярно посещали южноаравийские мореходы. Восточная Африка поставляла на тогдашний мировой рынок слоновую кость, бивни носорога, панцири черепах и кокосовое масло, вывозя железные и стеклянные изделия.

Археологические работы в разных пунктах побережья Восточной Африки дают результаты, относящиеся уже ко времени расцвета собственно суахилийской цивилизации, т. е. к мусульманскому периоду истории региона, начало которого относится, если верить устной и литературной суахилийской традиции, к рубежу VII—VIII вв. Однако исследования последних двух десятилетий, в особенности труды советского африканиста В. М. Мисюгина, свидетельствуют о том, что на побережье задолго до этого времени складывалась своеобразная предцивилизация, основывавшаяся главным образом на океанском судоходстве и океанском промысле.

Именно с этой предцивилизацией следует, видимо, связывать и появление сравнительно крупных поселений — торговых и промысловых, — превращавшихся затем в такие известные города-государства, типичные для суахилийской цивилизации, как Килва, Момбаса и др. По всей вероятности, города сложились именно на протяжении I—VIII вв.: едва ли случайно анонимный автор «Перипла», написанного, очевидно, в последней четверти I в., избегает употреблять слова «город» или «гавань», предпочитая говорить о «рынках» восточноафриканского побережья. Именно на базе таких торговых пунктов и формировались те города, основание которых традиция, а за нею и ранние европейские исследователи связывали с появлением здесь пришельцев из Аравии или Ирана. Но не может быть сомнения в том, что эти мигранты VII—VIII вв. оседали в пунктах, знакомых ближневосточным мореходам и купцам уже на протяжении столетий по их контактам с жителями побережья.

Таким образом, к VIII в. н. э. на территории Тропической Африки уже сложилось несколько очагов ранних цивилизаций, которые стали основой последующего развития африканских культур.

Цивилизации древней Южной Аравии

Заселение южной Аравии

Судьба Аравийского полуострова поистине драматична. Находки раннепалеолитических орудий олдувайского типа на территории Южной Аравии от прибрежной полосы у пролива до западных районов Хадрамаута, а также обнаружение многочисленных раннепалеолитических стоянок по северной границе Руб-эль-Хали свидетельствуют о том, что Южная Аравия входила в одну из зон, откуда человечество начало свое «шествие по планете», стартовав из Восточной Африки. Один из путей расселения шел через Аравию, в то далекое время обильно орошаемую водами речных потоков, цветущую, богатую несчетными стадами травоядных.

По-видимому, не позднее чем к XX тыс. до н. э. обнаружились первые грозные признаки резкого изменения природных условий обитания человека в Аравии, которое в XVIII—XVII тыс. привело к абсолютной засушливости климата практически на всей территории полуострова. Люди покинули Аравию, хотя не исключено, что на ее крайнем юге и востоке сохранились отдельные, мало связанные между собой «экологические убежища», где продолжали тлеть угольки жизни.

Вторичное заселение

Палеолитическая стоянка Аль-Гуза Аравия

Ущелье Аль-Гуза. Палеолитическая стоянка.

С VIII тыс. в условиях нового, на этот раз благоприятного для людей изменения климата начинается вторичное, и окончательное, ее заселение — вначале восточной прибрежной части (Катар), а затем, с VII—VI тыс., и Центральной и Южной Аравии (юго-западная часть Руб-эль-Хали, Северный Йемен, Хадрамаут и т. д.). Видимо, не позднее V тыс. вдоль восточного побережья Аравии расселяются носители убейдской культуры, а затем и культуры Джемдет-Наср. В III тыс. Восточная Аравия, и особенно Оман (древний Маган), включаются в морскую торговлю Южного Двуречья и «страны Дильмун» (Бахрейн) с Северо-Западной Индией.

Возможно, что в конце III — начале II тыс. до н. э. на территорию Южной Аравии впервые проникают семитские племена. Нам не известны конкретные причины, побудившие их проделать полный лишений путь на юг п-ова, однако ясно, что уже на своей прародине они достигли довольно высокого уровня развития: им было знакомо земледелие, они приобрели навыки в ирригации и строительном деле. Общение с более культурными оседлыми народами познакомило их с письменностью, они уже обладали и стройной системой религиозных представлений.

Особенности природных условий Южной Аравии — большая изрезанность рельефа, контрасты климатических зон, сравнительно узкие долины-вади, пригодные для земледелия, способствовали тому, что пришельцы, селясь отдельными племенными или родовыми группами, создавали изолированные очаги культуры. Одним из следствий такой изоляции явилось сосуществование на небольшой территории в течение долгого времени не менее четырех особых языков.

Явственные черты самобытности имели и возникавшие здесь с конца II тыс. и до VI в. до н. э. цивилизации:

Они сосуществовали на протяжении I тыс. до н. э. Вероятно, в течение всего этого времени южноаравийские цивилизации в своих культурных контактах с Ближним Востоком сохраняли ориентацию на те области, откуда некогда пришли их основатели. В культуре древнего Хадрамаута встречаются и определенные черты заимствования из областей крайнего востока Аравийского полуострова, длительное время находившихся под воздействием Южного Двуречья.

Политические события I тыс. до н. э.

В первой половине I тыс. до н. э. это уже были высокоразвитые общества, основывавшиеся на орошаемом земледелии, с многочисленными городами, развитой архитектурой и искусством. Важнейшую роль начинают играть технические культуры, и прежде всего деревья и кустарники, дающие ладан, мирру и другие благовонные смолы которые пользовались высоким спросом в странах Ближнего Востока и Средиземноморья. Разведение благовонных деревьев стало источником процветания государств Древнего Йемена — «Счастливой Аравии». Вывоз благовоний способствовал увеличению обмена и торговли, расширению культурных контактов. В X в. до н. э. Саба завязывает торговые и дипломатические отношения с Восточным Средиземноморьем. К VIII в. до н. э. Сабейское государство впервые вступает в контакт с Ассирийской державой и, видимо, не позднее VII в. до н. э. колонизует территорию современной Северо-Восточной Эфиопии.

Древние иероглифы

Древние иероглифы. Известняк. Западный Хандрамаут.

Производство ладана, мирры и др. было сосредоточено главным образом в прилегающих к Индийскому океану районах Хадрамаута (и частично Катабана), а внешняя караванная торговля с VI в. до н. э. оказалась в руках Майна. Отсюда начиналась главная часть караванного «Пути благовоний». В дальнейшем маинцы создают караванные станции и торговые колонии в Северо-Западной Аравии и начинают совершать регулярные торговые путешествия в Египет, Сирию и Двуречье, а затем и на остров Делос.

Место, занимаемое Южной Аравией на морском пути из Индии в Африку и Египет и далее, в Средиземноморье, уже в первой половине I тыс. до н. э., также определило и ее роль как важнейшего посредника в обмене товарами между древними цивилизациями Южной Азии и Ближнего Востока, бассейном Индийского океана и Средиземного моря. Гавани Хадрамаута и Катабана служили перевалочными пунктами для этих товаров, которые отсюда караванными путями шли на север — в Египет, Сирию, Двуречье. Дело облегчалось особым режимом ветров, дующих в северной части Индийского океана, который позволял зимой от гаваней западного побережья Индии плыть прямо к Юго-Западной Аравии и Восточной Африке, тогда как в летние месяцы ветры обеспечивали плавание из Южной Аравии и Африки в Индию.

С VII в. до н. э. на всю территорию Юго-Западной Аравии распространяется политическая гегемония Сабы, однако уже с VI—IV вв. до н. э. в результате длительных войн Майн, Катабан и Хадрамаут освобождаются от сабейской зависимости, и это находит отражение в многочисленных фактах «национального» культурного возрождения. Войны продолжаются на протяжении всей второй половины I тыс. до н. э. В результате их Майн поглощается Сабой, но и сама она, ослабленная этими войнами, надолго становится ареной междоусобных битв и смен различных периферийных династий. Относительная стабильность здесь устанавливается лишь с III в. н. э. К этому времени с исторической арены исчезает Катабан, в самой же Сабе воцаряется династия из Химияра — области, располагавшейся на крайнем юго-западе Южной Аравии.

Упадок торговли

К началу нашей эры происходит резкое изменение ситуации на путях вывоза благовоний, что повлияло на последующее развитие местных цивилизаций. Уже в середине II в. до н. э. Красное море и западная часть Аденского залива оказываются освоенными греко-египетскими мореплавателями и купцами. На своих кораблях они достигают северного побережья Сомали и Адена, где товары, привезенные из Индии йеменскими и индийскими моряками, перегружаются на их суда. В конце II в. до н. э. по монополии Южной Аравии в транзитной торговле между Индией и Египтом был нанесен тяжкий удар. Открытие греко-египетскими мореплавателями режима муссонов позволило им совершать прямое плавание в Индию и обратно. Уже через каких-нибудь сто лет в Индию ежегодно отправлялось из Египта свыше 100 кораблей. С захватом Сирии и Египта Римом в I в. до н. э. положение еще более осложнилось. Внутриаравийская торговля хиреет, борьба в Южной Аравии с I в. н. э. ведется уже не за господство на торговых путях, а непосредственно за земли, где растут деревья, дающие благовония, и за приморские районы, где располагались гавани для вывоза этих благовоний.

Культура древней Аравии

Городище Рейбун

Городище Рейбун. Общий вид. VIII в. до н.э. — I в. н.э.

Основатели древнейеменских цивилизаций принесли с собой в Южную Аравию прочные знания, представления и навыки во многих областях хозяйственной и культурной жизни — об этом свидетельствуют великолепные постройки из камня, огромные города, сооруженные на искусственных холмах в долинах-вади, непревзойденное мастерство строителей гигантских оросительных систем. Об этом же говорит и богатство духовной жизни, отразившееся в сложных представлениях о мире богов, в создании собственной «интеллигенции духа» — жречества, в чрезвычайно широком распространении письма.

Древние южноаравийцы, говорившие на языках отдельной подгруппы «южно-периферийных» семитских языков, пользовались особым письмом, унаследованным ими от алфавитной письменности Восточного Средиземноморья, — многие знаки были изменены в соответствии с основной идеей — придания всей системе знаков четких геометрических форм. Писали на самых различных материалах: резали по камню, на деревянных дощечках, по глине, затем отливали надписи в бронзе, процарапывали на скалах (граффити), наносили также мягкие писчие материалы. Писали все: цари и знать, рабы и купцы, строители и жрецы, погонщики верблюдов и ремесленники, мужчины и женщины. В обнаруженных надписях встречаются описания исторических событий, статьи законов. Найдены также посвятительные и строительные тексты, надписи на гробницах, деловая переписка, копии закладных документов и т. д. и т. п. Именно надписи вкупе с отдельными упоминаниями в Библии, у античных и ранневизантийских авторов являются важнейшим источником знаний по истории и культуре Древней Южной Аравии.

Городище Рейбун. Раскопки

Городище Рейбун. Раскопки

Правда, о духовной культуре известно немного — утрачены крупные произведения мифологического, ритуального и иного содержания. Важнейшими источниками по сей день остаются надписи, содержащие среди прочего имена и эпитеты богов, их символы, а также скульптурные и рельефные изображения божеств, их священных животных, мифологических сюжетов. На них основаны представления о характере пантеонов (единого сонма богов в Южной Аравии не сложилось) и некоторых функциях богов. Известно, что здесь на ранних этапах огромную роль играли астральные божества, стоявшие во главе пантеонов, в первую очередь древнесемитский бог Астар (ср. Иштар, Астарта и т. п.). Его образом была Венера. После Астара следовали различные ипостаси солнечного божества и, наконец, «национальные» боги — божества племенных союзов, олицетворением которых была Луна (Альмаках в Сабе, Вадд в Майне, Амм в Карабане и Син в Хадрамауте). Разумеется, были и другие боги — покровители отдельных родов, племен, городов, «функциональные» божества (орошения и т. п.).

В целом в пантеонах объединились древнейшие общесемитские (Астар, возможно, Илу) боги или родовые божества, заимствованные в Двуречье (Син) и у соседей, из Центральной и Северной Аравии и т. п. Если говорить о динамике представлений в «языческую» эпоху, то четко прослеживается, во всяком случае со времени незадолго до начала нашей эры, выдвижение на первый план «национальных» богов и постепенное оттеснение главного астрального божества Астара. Впоследствии, к IV в. н. э., Альмаках в Сабе почти полностью вытесняет прочих богов, что существенно облегчало переход к монотеистическим религиям — иудейству и христианству.

Закат и упадок аравиийских цивилизаций

Следствием особых природных условий существования древних южноаравийских цивилизаций и особенностью их развития были близкое соседство и взаимодействие с кочевыми племенами внутренней Аравии. Часть этих племен постоянно стремилась выйти из пустынной страны в земледельческие районы и осесть там. Скотоводческие племена находились на значительно более низком уровне хозяйственного и культурного развития. Оседая в течение веков (в особенности начиная со II в. н. э.) на землях Йемена, они вступали в непосредственный контакт с местными цивилизациями. Это в немалой степени вело к общему упадку хозяйственной жизни и культуры, к тому, что местное население все более растворялось в массе пришлых племен и родов, утрачивало свою самобытность и язык, «арабизировалось». Неодолимое и все нарастающее воздействие отрицательных факторов предопределило постепенный упадок южноаравийских цивилизаций уже с первых веков нашей эры и их гибель в VI в.

Городище Рейбун. Раскопки храма

Городище Рейбун. Раскопки храма

Однако закат древних цивилизаций Южной Аравии сопровождался и необычайным взлетом духовной жизни, в которой в причудливой форме отразилась вся совокупность условий и особенностей их развития. В умирающих обществах она в сильнейшей степени окрасилась в эсхатологические тона.

То обстоятельство, что Южная Аравия, в особенности ее внутренние, наиболее развитые центры цивилизаций, все менее могла пользоваться выгодами особого положения на пересечении торговых путей, вовсе не означало, будто само это положение потеряло всякое значение в глазах великих империй древности. Можно даже утверждать, что с конца I в. до н. э. оно неизменно возрастало, а Аравия в целом и Южная Аравия в частности приобретали характер важнейшего элемента международных отношений.

Столкновения и борьба идей

На рубеже нашей эры естественными центрами распространения в Южной Аравии позднеэллинистических влияний (а впоследствии — христианства) стали как раз торговые поселения греко-египетских купцов в приморских торговых городах (Адене, Кане, на острове Сокотра). К этому времени относятся засвидетельствованные в иконографии попытки создания аллегорических образов южноаравийских богов и их «эллинизации». В первые века нашей эры в греко-римской среде Адена и на Сокотре начинает распространяться и христианство.

Посвятительная надпись. Аравия

Посвятительная надпись. Западный Хандрамаут.

С IV в. н. э. Восточная Римская империя прилагает усилия к насаждению в Южной Аравии упомянутой религии, используя для этого как миссионерскую деятельность Александрийской церкви, так и христианизированную верхушку Аксума — государства, возникшего к началу нашей эры на территории Эфиопии и захватившего уже в начале II в. некоторые прибрежные районы в Юго-Западной Аравии. Вскоре Аравию наполнят еще ариане, монофиситы, несториане и др. К этой картине надо добавить местную древнюю языческую религию и примитивные культы бедуинов, оказывающих все большее влияние на политические события на юге Аравийского полуострова.

В ожесточенную борьбу идей, сопровождавшуюся столкновениями, вторжениями аксумитов, вовлекались широкие круги южноаравийского общества… Со всей очевидностью предстал главный политический вывод этой борьбы: и христианство любых толков, и иудаизм ведут к потере независимости, к порабощению страны иноземцами. Однако идеологический взрыв предотвратить было невозможно. Борьба идей распространялась за пределы юга Аравии, вовлекая в свою орбиту торговые пункты на караванных путях. Постепенно в этой борьбе пробивала себе дорогу другая главная политическая идея — идея единства и противостояния. Рождалось нечто свое, аравийское, неповторимое. Рождался ислам.

 

Расскажи друзьям:

Оцени:

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (1 гол., ср.:4,00 из 5)
Загрузка...